Мой хозяин часто получал письма, иногда с расстояния десяти миль, с просьбой прислать меня поиграть на балу или фестивале белых. Он получал свою компенсацию, и обычно я возвращался с множеством пикайюнов, позвякивающих в моих карманах, — дополнительных пожертвований тех, кому я служил. Таким образом, я познакомился больше, чем в противном случае, вдоль и поперек залива. Юноши и девушки Холмсвилля всегда знали, что где-то должно быть веселье, когда Платта Эппса видели проходящим по городу со скрипкой в руке. — Куда ты сейчас направляешься, Платт? и «Что происходит сегодня вечером, Платт?» из каждой двери и окна вылетали вопросы, и часто, когда не было особой спешки, Платт, поддавшись настойчивым назойливым просьбам, натягивал лук и, сидя верхом на своем муле, возможно, музыкально беседовал с толпой восторженных детей, собравшихся вокруг него на улице.