После перехода через этот залив вода стала настолько глубокой, что я не мог бежать. Теперь я находился в месте, которое, как я впоследствии узнал, называлось «Великим болотом Пакудри». Он был зарос огромными деревьями — платаном, камедью, тополем и кипарисами и простирался, как мне сообщили, до берега реки Кальказье. На протяжении тридцати или сорока миль здесь нет жителей, если не считать диких зверей — медведя, дикой кошки, тигра и огромных склизких рептилий, которые ползают по нему повсюду. Фактически, задолго до того, как я достиг залива, с того момента, как я упал в воду, и до того, как я вышел из болота по возвращении, эти рептилии окружили меня. Я видел сотни змей-мокасин. Каждое бревно и болото, каждый ствол упавшего дерева, по которому мне приходилось перешагивать или перелезать, были ими живы. Они уползали при моем приближении, но иногда в спешке я чуть не ставил на них руку или ногу. Это ядовитые змеи, их укус более смертелен, чем у гремучей змеи. Кроме того, я потерял один ботинок: подошва полностью оторвалась, и верх болтался только до щиколотки.